Мы растоптали фашизм, но какой ценой. Вспоминать больно

На мой взгляд, из документального повествования книга переросла в научное и фундаментальное исследование. Не публиковавшиеся раньше фотографии, неизвестные документы, мало кем раскрывавшиеся и в наши дни практически никому не ведомые.

У автора прекрасный стиль письма, но легкого чтения не предвидится. Тема пленения наших соотечественников считалась не то что запретной, а, скорее, закрытой пеленой из-за ее понятной сложности. Мы растоптали фашизм, но какой ценой. Вспоминать больно.

До сих пор не затихают и не затихнут споры, сколько же наших людей попало в плен. По мнению серьезных, совсем не по-русофобски настроенных западных исследователей, около 6 млн, точнее 5,7 млн. Российские авторитетные источники дают иную цифру - 4 млн 559 тыс. Самый тяжелый период - первые 6-8 месяцев после 22 июня. Но обе стороны соглашаются, что половина пленных погибла.

По укоренившейся привычке некоторые винят советскую власть: не подписали Гаагскую конвенцию о военнопленных, а вот если бы подписали... Неужели до сих пор верят, будто в фашизме может мелькнуть проблеск милосердия? 719 страниц книги отчаяния и ужаса перед тем, как одни люди, называться так недостойные, сначала спонтанно, однако с удовольствием, потом уже с отработанной методикой палачей убивали других людей, вышибут из любого это страшное, в наши мозги старательно впихиваемое заблуждение. Законам, прописанным в "Майн кампф", Гитлер не оставлял места славянам на собственной земле. В первые месяцы войны огромные массы военнопленных морили голодом. Потом в уже специально оборудованных для уничтожения концлагерях расстреливали под звуки фашистских маршей. Травили газом в душегубках. Вешали, не давая снимать тела.

Почему об этом и в XXI веке пишут и вспоминают нечасто? Были стереотипы - плен позорен. Лучше смерть, чем немецкий лагерь. Где могли и перевербовать, и действительно перевербовывали. В некоторых уставах других армий содержится очень важное: попавший в плен тоже наносит или может нанести врагу определенный ущерб, одно его пребывание в плену оттягивает от главных стратегических целей определенные силы противника. А мне помнятся страдания моего товарища, вынужденного отвечать в анкете уже второй половины 1980-х на вопрос: "Были ли в плену или на временно оккупированной территории вы или ваши родственники?" И уже взрослый человек, вытирая слезы, писал: "Моя мать, 18-летняя санитарка военного госпиталя, была взята в плен, угнана в Германию и освобождена в 1945 году Советской армией". К выжившим пленным если после войны и испытывали что-то, то жалость. Всегда за спиной перешептывались: "Был в плену".

И тысячу раз прав Гусейнов, когда пишет, что "плен еще не поражение".

Каким мужеством надо было обладать, чтобы просто выжить. А иногда выжить было не дано. Мы еще помним о фабриках смерти в Освенциме, Майданеке, Саласпилсе, Равенсбрюке... Но концлагерей для умерщвления военнопленных были десятки, сотни. Какой из них был страшней, да и были ли какие-то "не страшные"? Вот выдержка из показаний чудом уцелевшей: "Здесь очень быстро развивается туберкулез. Учитывая это, немецкие фашисты специально пригоняли военнопленных грузин, армян, таджиков, представителей народов Средней Азии. Советские военнопленные погибали в этих лагерях если не от голода, то от туберкулеза. Я лично была свидетелем гибели около трех тысяч человек".

Эпизод о доставке колонны советских пленных в лагерь не менее трагичен. Вот сухое, лишенное эмоциональности свидетельство немецкого офицера: "Начальник колонны сообщил, что он расстреливает больных и обессиленных. Я спросил, не имеет ли он возможности подвозить этих людей на подводах. Начальник колонны назвал русских военнопленных ленивыми... Тогда я одобрил действия начальника колонны по расстрелу неспособных. При этом я считал "выстрелы облегчения" наиболее целесообразными".

А вот в книге фото приятного молодого офицера: улыбчив, подтянут, симпатичен. Снимок сделан на природе в доме отдыха. А улыбчивый и подтянутый - это Йозеф Менгеле, которого за зверские опыты над заключенными именовали "ангелом смерти". Он убил в Освенциме, что неподалеку от дома отдыха, 400 тысяч человек. Бежал в Латинскую Америку. Его так и не смогли найти. Умер не от заждавшейся его пули, а утонув во время купания. Правосудия не свершилось.

Ну а путь к эшафоту предателей-власовцев подробно описывает Рафаэль Гусейнов.

Возвращаюсь к названию книги - "Триумф неволи". Ассоциация с фильмом "Триумф воли", снятым в 1935 году гитлеровской прислужницей Лени Рифеншталь, совсем неслучайна. В нем режиссер воспела фашизм талантливо, масштабно, что заставляло забыть о наступившем в Германии мракобесии. И вина Рифеншталь не меньше, чем тех, кто обрек миллионы на "Триумф неволи". А в 1945-м режиссер, прославившая фашизм, была помещена в лагерь Дахау, где было умерщвлено не менее 40 тыс. человек. Вот оно, возмездие?

Но Рифеншталь быстро освободили. Кощунственно, однако по приглашению России Лени в начале 2000-х посетила Петербург. Город, приказом Гитлера обреченный на блокадное вымирание. Ей было дано прожить больше века. А идолы Рифеншталь прерывали людское существование не задумываясь.

Книга "Триумф неволи" заставляет не просто помнить. Нельзя помнить, не зная.

Теперь мы знаем.

Текст: Николай Долгополов. Российская газета.

Изображение из открытых источников.